![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Палата для тихих
Nov. 18th, 2009
01:16 am - Первые девчонки
В этой школе я проучился всего три первых класса. Девчонок практически не помню. Но в память запала черноволосая, кудрявая Римма Фреер, которая, вопреки своему неарийскому происхождению, была феерической двоечницей и халдой. Даже в самом звучании фамилии «Фреер» было нечто феерическое. На этом несчастном существе будто лежала каинова печать неустроенности, неприспособленности, бестолковости везде и во всем. Вечный бардак на парте (из чего она умудрялась его создавать?), кляксы в тетрадях, кляксы на ладонях, вот глядите - пошла, и тут же у нее, - как бы отвесив шутовской поклон, - мягко расстегивается портфель, оттуда сыплется… Мне она, ей-богу, внушала сострадание. И ее так трогательно звали - Римма… После первого класса она исчезла.
До сих пор вижу выражение капризной озабоченности, не сходившее с ее лица; и капризность, и озабоченность усугублялись во время очередного учительского разноса.
Неужели и Римме Фреер сорок один?
Помню еще двоих девчонок, потому что сидел с ними за одной партой – веселую (не в пример Римме Фреер) двоечницу Дзюбу и «хорошистку» Крапивину. Дзюба была неряшливой веснушчатой дылдой, и даже ее веснушки казались просто чумазостью, небольшая же миловидная Крапивина была тоже веснушчата, но ее еле намеченные веснушки даже как-то шли ей.
Вот и все о девчонках...
Nov. 1st, 2009
07:44 pm - Средний класс. Средний возраст.
Я в той поре, когда можно с гордостью провозгласить: я ни о чем не жалею! Правильно. Что еще остается, когда уже невозможно что-то изменить? Только гордиться.
Я и горжусь. Я горжусь тем, что живу на четвертом этаже, что у моей соседки-пенсионерки фамилия Воронина (это я случайно узнал, роясь в почтовом ящике), что на работу мне надо добираться до станции «Технологический институт», (а не, скажем, «Сенная» или «Фрунзенская»), что у меня родинка на спине, что у меня темные занавески в полоску, что я айтишный батрак, отупевший от многолетней работы и продолжающий тупеть.
Кто бы на моем месте не возгордился?
Oct. 31st, 2009
07:06 pm - Богиня
http://www.youtube.com/watch?v=MpmTBlUO
Женщины иногда творят со мной что-то ужасное! Впрочем, по описаниям, на кокаин похоже. Уфф...
Oct. 29th, 2009
01:22 am - Сини окна…
Сини окна – окна сини.
Сини да туманны,
Ветер бродит по равнине,
Робкий да обманный…
(с)Выжлецов
Его стихи не нравились никому, кроме меня. Мне они и сейчас нравятся. Он был улавливатель мгновений, ловил их на увеличительное стекло. Делал видимым почти невидимое. Говорю «был», потому что стихов он давно не пишет. И не видел я его несколько лет, не слышал по телефону. Интересно, как он сейчас? Я отшивал его долго, корректно и равнодушно, пока он пару раз не отшил меня, так же равнодушно и корректно. И зачем теперь ему звонить. Мы не нужны друг другу.
Мы были друзьями с детства, но это было давно и неправда.
От него мне досталась привычка улыбаться, не открывая рта и выпятив вперед подбородок. От нее я постепенно избавился, точнее она сама прошла. Сильно мы взаимопроникли.
…У его матери было интересное свойство: она была заведующей аптеки. И у нее валялось много колес, попадались и интересные) Мы раскладывали их на кухонный линолеум, и, возя по нему пачки, не спеша выбирали. Иногда получалось малость обдолбаться. Потом мы ехали в кино на что попало. Мы почти молчали. Ни с кем я так больше не молчал.
Я помню затылки холмов,
Как верную очередь к морю,
И контур крутых берегов,
Идущих навстречу прибою.
Удушлив покой перевала.
А чаек клювастые рты
Возьмут до обидного мало
Негорькой подземной воды.
Oct. 28th, 2009
11:34 pm
Осень я проспал. Я не заметил ее, я выходил в наш замкнутый двор и удивлялся, почему все время дождь. Постоянное, досадное совпадение. Да-с, вот так: «постоянное совпадение».
Под ногами много желтых листьев. С чего бы это? Я недоумевал и ходил по ним.
А сегодня увидел, что половина деревьев – голые, пустые. Какие-то уже безнадежно-февральские, когда начинаешь верить, что такими они останутся навсегда.
И небо, которое хочется с брезгливостью утереть - ну сколько можно уже этого слезного нытья?
На свете есть осенняя тоска –
Чем больше было сказано о ней,
Тем ..................... и близка,
Она скользит между ночных огней.
(с)забыл, кто
Так вот тоски-то как раз и не было.
А жаль.
Жду изнурительную зиму. Тоже тоска, но не для стихов. А это много хуже.
Я перестал узнавать себя в зеркале. Есть некий повседневный предмет, который я иногда вижу и с которым иногда надо что-то делать – брить, например. С тем же успехом это мог быть монитор, стул, тарелка. В глаза себе я давно не смотрю – я ничего там не увижу.
Скоро 42. Военное число. Опасный возраст, как и 37.
Oct. 19th, 2009
03:22 am - Джунгли
Мы сидим в джунглях который день.
Ближайший город Бомбей. А может быть Мадрас. Сигареты были «Мадрас». Нет, говорили, что Бомбей.
Стены вигвама, в котором мы сидим, сделаны из чего-то странного, неприятного на взгляд. Из каких-то тонких, перекрученных корней, туго-натуго переплетенных между собой. Как бы из твердой, древесной вермишели.
Снаружи – дождь, но состоящий не из струй, а из сплошной падающей воды. Мы как будто в аквариуме.
Но крыша, стены абсолютно непроницаемы. В вигваме ни капли.
Нас трое. Выжлецов и Леша доигрывают партию в дурака.
Я подхожу к ним.
Смотрю Леше в карты. Он на моих глазах проигрывает.
- Как ты умудрился проиграть?
- Ну, не так походил…
- Да тут, как ни ходи, чистый выигрыш!
Леша только улыбается. Я смотрю на Выжлецова, но лицо его куда-то уходит.
Бог с ними.
Нас, оказывается, четверо. Мой дедушка, прижав к груди матрас, недовольно отправляется спать куда-то в угол; по его лицу я чувствую, что на Воркуте было лучше.
Смотрю в который раз за дверь, потому что больше не на что. Лишь бы стен этих не видеть. А там сплошная вода. Что-то иногда чуть мелькает в воздухе.
Вигвам стоит на поляне. А поляна окружена такими же стенами, что и стены вигвама. Те же твердые, тонкие, перекрученные корни, от которых мутит. И узенькая дорожка, по которой мы сюда пришли. Уйти можно тоже только по ней. Сквозь стены не прорвешься.
Да и куда идти? И еще Бомбей этот сраный…
Oct. 7th, 2009
08:49 pm - Говорят дети
- Блядь, да разложи ты его в ряд Фурье, коэффициент ряда и будет количеством фотонов!
Боюсь, что неточно процитировал.
Вырос ребенок…
Предлагаю соответствующую рубрику, навроде «От двух до пяти».
![[mood icon]](http://l-stat.livejournal.com/img/mood/classic/smile.gif){kind=small}
peacefulSep. 18th, 2009
11:32 pm - Журавль
Уныло клюя мышью по просторам ЖЖ, я остановился на одном пацане. Пацан был охоч до знаний. И поставил задачу: сходится или расходится ряд обратных простым? Он меньше расходящегося гармонического, и как же тогда?
Я избавил его от страданий. Ряд этот - расходится. Леонард Эйлер, 1737.
Рад, что помог человеку. Но через почти 300 лет - неужели нельзя было это узнать?
А я функционировал в здании, где были таблички за 200-270 лет. И увидел: "Леонард Эйлер". После чего захотелось затеряться в толпе. И делать вид, что ничего я не видел...
"Видимо, надежой и упреком
Служат человеку журавли".
08:35 pm - Звательный падеж
Почему вместо "хули" часто пишут "хуле"? Несогласный я.
Как увижу "хуле", все время в голову лезет: Чего тебе надобно, хуле?
Известно, чего... Но это уже о другом.
Dec. 7th, 2008
05:44 pm - О любви
Всюду ты другой, свой-собственный, отличный от прочих. И только в любви ты одинаковый, как баран.
Dec. 6th, 2008
09:37 pm - Француз
Книжка называется "Курс арифметики". Автор - Ж.-П. Серр.
Начинается она так:
"Пересечение подполей данного поля К является наименьшим его подполем; оно содержит канонический образ кольца Z, изоморфный Z или Z/pZ, где p - некоторое простое число. Следовательно, это подполе будет изоморфно или полю рациональных чисел Q, или полю Z/pZ".
Ну и конечно, какая может быть арифметика без L-рядов Дирихле, тэта-функций и операторов Гекке. Второклассник знает.
amusedOct. 12th, 2007
06:04 pm - Беда и Павлов
Беда и Павлов – это два дважды героя Советского Союза, уроженцы города Кустаная, Казахская ССР, где я часто гостил у бабушки. Героями они стали на войне.
Вот такая фамилия – Беда.
Обоим им был установлен памятник «на родине героя». Кажется, для дважды героев было такое правило. Серый бюст Беды я помню. Обычный, советский, безликий. Впрочем, не о качестве памятников речь.
Беда надолго пережил войну и глупо, досадно погиб в автокатастрофе где-то уже в 70-х.
Мне было грустно это сознавать, но все-таки это был почти хэппи-энд: главное свершилось, он вылез из тех страшных дней и лет, доплыл до нашего счастливого безоблачного детства.
А вот Павлов… Павлов войны не пережил. Так там и остался. И никакой памятник с этим поделать ничего не мог.
Мне кажется, я видел могилу Павлова. Или что-то я себе напредставлял? Тогда из каких кусков?
Что-то такое: летческий шлем, пропеллер. Сам могильный памятник запомнился черным; не ярко-черным, а как-то пыльно, запыленно черным. Той самой пылью на дорогах войны.
До сих пор мне это кажется полусном, вот эта могила Павлова. Даже не полусном, а именно сном, повторяющимся, черным, мучающим сном. Беда как-то быстро испарился из моей памяти, а вот вечно возвращающийся Павлов поселился в ней навсегда. Он так и остался позади, пропасть назад, пропасть, которую не преодолеть ни с той, ни с другой стороны. Он был – НЕ ХЭППИ-ЭНД. Он упрямо не хотел становиться им.
А ты думал как? Все в жизни – хэппи-энд?
Павлов, пыльно-черный, угрюмый, упрямый в своем камне и черноте, не желающий соглашаться с теперешней мирной жизнью – он так и ждет меня где-то позади. Я всегда знаю – стоит мне оглянуться, и я увижу его. Его пропеллер. Его шлем.
05:19 pm
Я шел из Норвегии в Данию по бесконечному мосту. Вокруг меня было море. Оба горизонта – правый и левый – терялись в тумане. Сильного тумана, однако, не было, была легкая туманность в воздухе. Мне она нравилась.
Было пасмурно, спокойно, тихо. Я шел из одной прекрасной страны в другую прекрасную страну. Путешествие обещало быть долгим и прекрасным. Мост был старый, истинно европейский, надежный. Он не выдаст и приведет куда надо. Никого рядом не было. Только спокойные серые волны, везде, куда глаза глядят.
А потом я проснулся. Такая вот неприятность случилась.
Sep. 23rd, 2007
04:54 pm - В толпе. Воспоминания о Йозефе К.
Я один, я в бесконечной, тесной, движущейся толпе. Я ничего не вижу, кроме этой толпы; задрав голову, я могу видеть только небо, которое такое же серое и бедное, как и сама толпа. А вокруг меня… Люди, только люди. Движение наше трудно, мы мешаем друг другу, но деться никуда друг от друга не можем.
Но вот что меня смущает… У всех вокруг я вижу сумки, чемоданы, баулы, хозяева тащат их с трудом, а порой просто надрываясь, потому что отдохнуть, прервать движения невозможно, я вижу их натужные, потные лица, вижу белые или уже побагровевшие от вернувшейся крови бугристые рубцы на их ладонях, вижу, как они меняют руки, как договариваются о сменах, во время которых кто-то должен будет нести самую тяжелую кладь, слышу ссоры и перебранки из-за этого – и только у меня в руках нет даже дамской сумочки, даже портфельчика первоклассника. Я до крайности смущен, мне кажется, что я единственный голый среди одетых. Как будто опять мне чего-то не досталось в очереди, опять какая-то главная очередь до меня не дошла, кончилась как раз на мне, и вот теперь я, единственный из всех, как последний болван иду с пустыми и праздными руками. ( Read more... )
Sep. 20th, 2007
06:35 pm - Образование души
Я помню, когда во мне образовалась душа. Причем помню до странности точно – начало осени третьего класса. Я даже могу назвать момент, картинку, в зрителе которой уже была душа.
Мой старший друг Сережка Лохнин с его мамашей около колонки, вода бьет в ведро, мне нечего делать, я просто стою рядом. Но пообщаться не получается – Сережка выглядит злым, отвечает отрывисто, и мне ничего не остается, как болтаться, пока не стемнело.
Осень началась недавно, никакого пока багреца с золотом, но все сыро и мокро, трава вся мокрая, лес сырой, наши сараи сырые, и дома холодно и сыро, даже переодеваться противно. Небо – хроническое. Серое и дождливое, неважно, с дождем или без.
И учебный год только начался…
Я стою, как дурак, у колонки, Сережка с мамашей о чем-то переговариваются.
Иногда, под осенним ветром, весь лес охватывает мрачный гул, и кажется, что лес не просто гудит сам в себе, сам для себя, но еще и каким-то образом желает посягнуть на тебя, на твою душу, которая, как мы помним, на тот момент у меня уже образовалась.
И осеннее гудение леса, и дождливое небо, и промокшую донельзя траву, и злого на что-то Сережку, и неприкаянного себя – все это видел и чувствовал человек уже с душой.
А если отмотать всего на год назад, то не было у меня, писклявого второклашки, никакой души - только картинки, эпизодики и все. И простенькие реакции на них.
…А тогда я, возможно, впервые почувствовал этот самый невнятный, непонятный гул, но только шел он не извне. Как будто впервые я услышал лес где-то в себе самом.
Как безобразно давно это было.
Jul. 6th, 2007
Jun. 24th, 2007
11:27 pm - Лето
В этом году на удивление мало тополиного пуха. Только отдельные представители редко пролетают за окном.
А я люблю, когда его мотает, помногу, подолгу. А когда дожди, то он накапливается в лужах, закрывая собой воду.
Сейчас нет дождей. Оно, впрочем, и хорошо.
Тем не менее - тополиный пух, значит - разгар белых ночей. Всегда светло.
Но есть момент зетемнения ночью, всеобщего затишья, которое кажется мне тревожным, прячущим что-то. Ночь сгустилась,
дерево за окном, неподвижные листья. Что-то скрыто от меня, определенно скрыто... Какое-то нехорошее время, не пойму в чем дело.
Но просыпаешься, и вся комната в солнце. И долго еще вечером, бесконечно. Все-таки ночь приходит.
Белые ночи кончились - лету конец. Но пока они еще длятся.
Вечером Михайловский сад, ветер у канала.
Sep. 13th, 2006
Sep. 3rd, 2006
Navigate: (Previous 20 Entries)